Лагерь имени Че Гевары

Нынешним летом я ни разу не побывал на нудистском пляже. Такого за время, прожитое на югах, еще не было. Наверное, и правда становлюсь местным жителем.
- Надо, надо в выходные посетить дивноморскую бухту, - думал я. Но так получилось, что отправился не к нудистам, а к коммунистам. В лагерь имени Че.
Вообще история началась год назад, когда мы ходили в поход в Пятую щель на Дообе. По пути на одной из стоянок нашли оставленную предыдущими туристами тушенку. Об этом написал в ЖЖ. А нынешней весной пришло письмо от человека, который тушенку оставил. Оказалось, что помимо Пятой щели нас связывает Волгоград, знакомые велосипедисты и Куба. Он туда ездил весной.
Так что, когда в июне Олег с друзьями поднял над Пятой щелью флаг Острова Свободы, я отправился в гости.




С большим удовольствием и взаимной симпатией провели время. Я приехал на велосипеде в субботу вечером, уехал в воскресенье к обеду. Курили кубинские сигары и болтали на самые разные темы. В том числе Олег рассказал, что читал в интернете будто под Архипо-Осиповкой каждое лето собирается лагерь имени Че Гевары. ФСБ считает, что они экстремисты, шпионит и устраивает провокации.
Я почитал про лагерь и загорелся идеей попробовать снять кадры реконструкции партизанской жизни с людьми, которые ближе всего к теме. Революционеры, коммунисты, партизаны.



Написал комиссару лагеря Ольге по кличке Франческа, и стал ждать реакции.
Как и следовало ожидать, меня приняли за ФСБешного провокатора. Неизвестный человек хочет прийти в лагерь фотографировать лесных подпольщиков. К тому же я сразу предупредил: от участников сьемки мне нужны будут расписки, что не имеют ко мне претензий за использование изображений. Секретные снимки лагеря шпионы уже делали, а вот так - под расписку - еще не было. Любопытство взяло верх над подозрительностью, и Ольга рассказала: где искать лагерь и какой пароль сказать коменданту, чтобы не застрелили сразу, а хотя бы допросили.
Я загрузил в рюкзак палатку и немного провизии и поехал в Архипку. С семьей на всякий случай попрощался; мало ли: или меня разоблачат, как агента спецслужб и ликвидируют по-тихому, или на лагерь эти самые спецслужбы сделают налет, и тогда погибну, как герой.
Топал по пляжу в секретном направлении и надеялся, что хоть по пути нудисты повстречаются. Может, не зря сквозь пекло тащу рюкзак. Но по пути не встретил ни нудистов, ни коммунистов, а только нескольких вполне цивильных загорающих, да еще проросший на камнях подсолнух.



На загорающих я смотрел свысока: они даже не догадывались, что я секретный агент, пробирающийся в коммунистическое логово.
В кемпинге, где находится логово, есть несколько кафешек. В первой же, куда зашел за пивом, мне обьяснили, по какой дорожке идти, и что чегеварцы это как раз те ребята, которые выходили из кафе, когда я входил. Пока я за пиво расплачивался, весть обо мне распространилась по секретным каналам и седой ФСБешник, подойдя к кафе, сурово прокричал: - Передай Денису, чтобы принес списки! А то, ишь, не несет!
- А вы-то кто такой? - поинтересовался я, досадуя, что меня разоблачили с первого взгляда.
- Он знает! - ответил ФСБешник, - подтвердив мои опасения.
Кто такой Денис, я не стал спрашивать. Во-первых, чтобы не показаться Феэсбешнику еще глупее, чем уже показался, во-вторых, я знал: Денис - этот тот человек, который будет меня пытать и казнить, если я перепутаю пароль.
Через несколько минут догнал ребят, шедших из кафе к лагерю и двинулся в хвосте группы, маскируясь под своего. Лагерь внешне ничем не отличался от других туристических стоянок в кемпинге. На входе никто меня не остановил. Вообще через лагерь проходная дорога к туалетам, которые общие и для коммунистов, и для соседней полянки, на которой висели флаги Газпрома.

На фото: на заднем плане - секретная станция метро "Лубянка".


Возле громадного стола, заваленного продуктами стоял невысокий усатый человек со здоровенным тесаком и рассказывал высокому безусому коммунару, как однажды оставшись в лесу без еды, но с партийной кассой, проводил агитацию среди белок и енотов.
- Че-Паев, - подумал я. По мнению Че-Паева выходило, что еда в лесу важнее валюты, а многие еноты гораздо толковее некоторых коммунаров.
- А кто Денис? - задал я глупый вопрос.
- Как кто? У кого нож, тот и Денис, - удивились моей непонятливости коммунары.
- Куда ставить палатку? - Спросил я у Дениса.
- Да куда хочешь, у нас демократия, - сказал Денис и поводил ножом вокруг себя, как бы очерчивая границы демократии.
- Там дядька какой-то просил списки, - попробовал я отвести от себя внимание, и двинулся ставить палатку.
- А тебя вообще, кто пригласил? - не поддался на отвлекающий маневр Денис, и кончик ножа нарисовал в воздухе вопрос.
- Никто, я сам напросился, - сказал я и сквозь уплотнившийся воздух почувствовал, что ножи есть не только у Дениса. - Меня Франческа проверила, - наконец-то сообразил я сказать пароль.
Слово Франческа в лагере Че Гевары производит волшебный эффект. Ее любят и боятся.
Все время, до появления Франчески коммунары пили коньяк, подбадривая себя словами: "Надо пить быстрее, а то приедет Франческа, и все отберет!" Когда приехала Франческа, так и произошло: она расстреляла Дениса за пьянство и реквизировала мое пиво, чтобы пьянства не было впредь.



Об уважении ко мнению Франчески можно судить также по тому, как часто ее цитируют в дискуссиях. Например, если троцкист затеет спор с маоистом на тему "Реально ли существует жидомасонский заговор или его придумали евреи, чтобы всех запутать?", то победителем считается тот, кто первый скажет: "А вот сейчас придет Франческа и вынесет тебе мозг!" И смущенный оппонент умолкает. Потому что сила в правде. А правда в том, что Франческа таки придет и мозг таки вынесет.
В общем, после того, как я сослался на авторитет Франчески, подозрений относительно меня стало меньше.
Весь день понемногу прибывали чегеварцы из разных городов и обустраивали лагерь. Я, в основном, занимался заготовкой дров. Уходил вверх по высохшему ручью и притаскивал оттуда ветки. Фотоаппарат не доставал. Снимать, по большому счету, еще было нечего.
Ближе к вечеру сходили на море, а когда вернулись, лагерь уже не был похож на другие туристические стоянки. Он стал радикально красный. Приехала Франческа. Каждая коммунистическая организация вывесила свой красный флаг. И Франческа радовалась сколько разных флагов собралось в одном месте. Как я понял, не всегда эти организации дружны между собой. Да и внутри партий случаются разные течения.
Во второй половине дня прибыло больше всего коммунаров, и мы занимались установкой палаток. С таким разнообразием конструкций я и в турпоходах не встречался. Надо было успеть до темноты. Некоторые системы были настолько хитроумны, что вызывали оторопь. Я пришел со своей четырехместной палаткой на одного и зазывал желающих на свободные места, но так и не зазвал. В итоге я один спал на четырех местах и, кажется, единственный во всем лагере был с таким комфортом.
Вечером подготовили флагшток для знамени лагеря. Я горжусь тем, что приложил к этому руку. Рукой я держал фонарик и светил тем, кто накидывал шнурок и привязывал флаг.
С наступлением темноты перебрались к костру. В лагере есть генератор, света достаточно, но у костра романтичнее. У костра я достал фотоаппарат, но качественных снимков не получилось.



Пели советские и всякие леворадикальные песни на разных языках, рассказывали истории о прошлых приключениях и строили предположения, какие провокации планируют в ФСБ. Мужская часть мечтала, чтобы для провокаций нам прислали Катю Му-Му или Анну Чапмен, а женская прагматично выражала сомнения.
Так в песнях, трепе о былых подвигах и мечтах о подвигах будущих незаметно настал третий час ночи. Скоро уже рассвет, а мы еще не ложились. Стали расходиться по палаткам, договорившись ради первого дня нарушить утвержденный режим и назначить подьем на час позже.
Ночью пошел сильный ливень. Я, как всегда проснулся раньше подьема, но из-за дождя остался спать еще. И все равно, когда выполз наружу, большинство лагеря еще дрыхло. С теми немногими, кто уже поднялся, разогрели остатки вчерашнего ужина и закипятили чайник. Хорошо, что накануне я додумался оставить у себя несколько пакетиков чая: после ночных бдений заварки не оказалось ни на столе ни в хозпалатке.
Пока народ поднимался, мы, кто встал раньше, поприносили воду из ручья и комендантский взвод начал готовить завтрак. И тут пошел ливень. Да такой, какого и ночью не было. Некоторые попрятались в палатки, но большинство собралось под навесом из полиэтилена. Было занятно, когда вода набиралась в какую-нибудь впадину на полиэтилене, сгонять ее руками или приподнимать палкой. Не всегда вода устремлялась куда ее гнал сгоняльщик. Часто она произвольно лилась за шиворот кому-нибудь неудачно оказавшемуся на пути. Позавтракали стоя под навесом. Оказалось, сгоняемой дождевой водой удобно мыть тарелки. Надо только ловко подставить.
После дождя сбылась моя мечта о фотографиях партизанской жизни. Геннадий разведал путь вверх по ручью и сделал проход среди упавших деревьев. К живописным местам.
Сначала сняли с ним несколько одиночных кадров, изображающих матерого партизана.



Потом еще с несколькими бойцами коммунистического отряда вышли на исходные позиции в Сьерра-Маэстру.



Жаль, что не все, кто хотел принять участие, смогли это сделать. Несколько человек еще накануне говорили, что было бы интересно посниматься и предлагали идеи кадров. Но в кадр не попали. Одновременно шла репетиция предстоящей театрализованной постановки, и многие были задействованы в ней, а после в других делах.
Мне уже пора было уходить. Но тут освободилась от репетиции Франческа и еще несколько человек, и мы сделали дополнительные эпизоды. В первый раз я пытался снять так, чтобы на снимке было видно несколько действующих лиц. В этот попробовал, чтобы на переднем плане был главный герой, а враги размыто виднелись в глубине.



Несмотря на остававшиеся опасения, что я - феэсбешный лазутчик, полевые командиры, участвовавшие в сьемке, без возражений подписали модельные релизы. Феэсбе и так знает о них больше, чем они сами помнят, терять совершенно нечего.
Напоследок мне была оказана честь, о которой я и не мечтал. Меня сводили на мемориал адвоката Станислава Маркелова, убитого фашистами 19 января 2009г. По плану, через час после обеда должно было состояться официальное открытие лагеря, подьем флага, обьявление распорядка и все такое, а потом все поднимаются "к Стасу". Но так как я уходил уже до открытия, Денис и Ольга поднялись к Стасу со мной одним. Думаю, что такой жест дорогого стоит.
Место выбрано на горе так, чтобы не очень легко было добраться. Ребята опасались, что могут найтись те, кто захочет осквернить мемориал. Пока все в порядке.
Как нелегко туда добраться, так еще труднее было это сделать. Тяжеленную плиту обвязали лианами и от лагеря на руках подняли на гору. Очень непросто.
На могиле Маркелова, кажется, до сих пор нет фотографии. А здесь вот поддерживают порядок.




Я уходил из лагеря очень многого не увидев и не услышав. Надеюсь, что эта неделя, в которую должны провести все мероприятия, была спокойной. И в следующую - отдыхательную - ничего экстремального не произойдет.